от кубани до севера

Вопреки утверждениям о всюду растущем водном дефиците Юг и сегодня переполнен бесхозяйственно расходуемой водой. Она на 30—60 % теряется вследствие архаичной технологии орошения, изза изъянов в оросительной сети, а главное — в результате переполивов, рассчитанных на увлажнение полей обязательно до уровня влагоизбыточных лет. Нормы полива расточительно — на 50—75 % — завышены.
Недопустимо крупны переполивы на рисовых полях Кубани. Чуждая климату азиатская технология многократного заливания чеков приводит к засолению земель, к сбросу до 2/з воды в Азовское море со смывом туда пестицидов, удобрений и других загрязнителей (а давно доказано, что расход воды легко сократить более чем вдвое, выращивая кубанский рис на суходолах и без применения гербицидов).
Безобразно низка технология использования дренажных вод — это из их стока появились огромные водоемы Сарыкамыш и Арнаксай — паразиты, родившиеся за счет намеренно уничтожаемого Арала. Возникли страшные угрозы здоровью населения приаральских оазисов.
Изза переполивов и других потерь воды по всему Югу уже развились грозные процессы подтопления и засоления земель. Просачивание в грунт от четверти до трети потерянных вод во многих местах повышает уровень грунтовых вод вплоть до его приближения к дневной поверхности. Отсюда необратимые изменения геологической среды — просадки, деструкция грунтов. От этого уже страдают обширные массивы земель, сотни городов и поселков Среднего Поволжья, Северного Крыма. Только на юге Украины подтоплено более 400 городов, поселков и сел, около 20 тысяч квадратных километров пашен.
Переброска неизбежно вела бы к крупным социальнодемографическим сдвигам: сгону с места и оттоку коренных земледельцев и животноводов, к замене их пришлыми временщиками. Сверхдолгие стройки оторвали бы на десятилетия огромное количество техники и людей — это легло бы тяжелым бременем на трудовые ресурсы и без того обескровленного Нечерноземья, препятствуя возрождению исторически сердцевинной области России.
Ради создания пресловутой АнтиОнеги проектировщики считали пристойным перегородить Онежскую губу Белого моря, хотя это и обрекало на подтопление и частичное затопление Соловков с их неповторимыми памятниками архитектуры, парковыми угодьями, сетью озер и каналов. Как бы ни была остроумна затея с АнтиОнегой гидротехнически, ее авторы и не подумали сопоставить грошовые обещаемые ею выгоды с безмерностью грозящих культурноисторических утрат. Не дали же подтопить Ленинград, не додумались до «Анти-Невы»! Еще кощунственнее звучало бы «АнтиМосква». А ведь от рек, беззастенчиво повернутых вспять и превращенных в антиреки, недалеко и до антиприроды и до «АнтиРоссии».
Идейно порочен сам механистический подход к рекам и антирекам, словно к сообщающимся сосудам в школьном физическом кабинете. Реки — не лабораторные трубки, это живые артерии ландшафта. А есть еще и эмоциональная сторона — о ней почемуто стало модным говорить с пренебрежительной насмешкой, в лучшем случае — снисходительно.
Природа с ее красотой и щедростью сама по себе кладезь радости, счастья и способна рождать — не исчислишь какие еще — чувства. Простительны ли упреки за «эмоциональность», когда речь заходит о заботах и тревогах по поводу грозящих ей опасностей? Можно только гордиться тем, с каким высоким волнением умеют писать о бедах природы Астафьев и Распутин — а ведь и таких писателей недовольные ими технократы не стесняются упрекать в дилетантских эмоциях...
Недоучет вредного влияния переброски рек на юг Русской равнины. Был грех и у противников переброски. Даже в тех немногих выступлениях, которые удостаивались огласки, часто ощущалась однобокость: больше говорилось об ущербе, грозящем русскому Северу, а бе-ды Юга оставались в тени. В действительности же угрозы Югу, которыми была чревата переброска, не уступают по своей серьезности бедам, угрожавшим Северу.

каспийский бассейн некоректный прогноз проектные проработки опыт исследований убожество суждений экология байкала