беседы с платоновым

«Кажется, я свалял дурака. Затмение нашло,— клял себя Платонов, гоняя на «уазике» по полям, от трактора к трактору. С севом нынче сильно запаздывали, земля быстро сохла — тракторы работали в две смены, а пред¬седатель мотался от зари до зари. Заседание исполкома на два часа выбило его из графика и расстроило неизве¬стно насколько. Чертово болото застряло в голове такой занозой, что хоть к хирургу иди. А что, может быть, и придется. Только кто он, тот хирург, который вы¬тащит золотую занозу? — Не стоило с Котовым ру-гаться. В сущности он хотел как лучше... Дурья го¬лова, разве большие дела так делаются? С бухтыбарахты на исполком... Я тоже хорош, раскричался, как баба, которую обокрали. Ну не обокрали, так хотели обокрасть. За этото ему спасибо, напомнил, где коше¬лек лежит. Сам не знал. Да чего там, конечно, не знал. Нацелился на банковские сейфы — и тянул, а у самого под задом гора золотая, такая, что тысячами черпай, и ее не убудет. Ох, растяпа!.. Но как подступиться к это¬му делу? Два с полтиной за килограмм — это заготови¬тели выложат. Колхозу. А колхоз — сборщикам? Стран¬но: пойду сам собирать — все мои, чистоганом. Начну колхозом — в лучшем случае половина попадет в кассу. Что же получается: воровство оплачивается сполна, а стоит колхозу заявить свои права на болото — получи половину. Нет, так не пойдет. Придется продиктовать свою цену. Скажем, два колхозу, рубль сборщику. Ов-чинка стоит выделки. Для меня. Сборщик за рубль на болото не пойдет. А если посулить отмену сенокосных «процентов» — пойдет. Тут хочешь не хочешь, а союз с Котовым заключай. Никак нельзя допустить, чтобы поставил он вопрос на сходах. Это ж дураку ясно: сель¬совет положит Платонова на обе лопатки. Мда... Прижал ангел черта буковкой Святого писания...»
С того дня, когда пленум райкома заслушал его отчет, появилась у Юрия Платоновича неуверенность. Он не мог точно сказать, в ком сомневается, в себе ли. В управленческом штабе своем или в колхозниках но чувство, что под ним чтото зыбко, неустойчиво,' он испытывал, и оно лишало его прежней самоуверенности.
Причина такого состояния не одного Платонова, а многих' была в грядущей самостоятельности, которой так долго просили, ждали и надеялись, но которой и по¬баивались и ни за что не хотели признаться в своей робости перед неизведанным. «Посадят на свои хар-чи — мозга завертится»,— посмеивались меж собой председатели, только смех получался у них какойто натужный, неестественный, похоже, что бравадой при¬давали себе храбрости. Когда идут в ночной лес, тоже хорохорятся, а самостоятельность — это ведь не просто делай, как задумал, а отвечай самолично, ши¬роких спин, за которые прятались, не будет. И получа¬ется, что входишь в темный лес без страховки: ни фонаря впереди, ни заслона сзади. Привыкшие видеть опору в «конторах» председатели и директора с боль¬шим трудом постигали необходимость совершенно иных отношений лидера и массы. Управляемая приказами, подгоняемая окриками и прижимами масса должна стать главенствующей силой, хозяином и повелителем, и эта историческая перемена ролей расстраивала всю режиссуру жизни. Но если управляющие уже чувство¬вали приближение перемен, то управляемые еще пре¬бывали в соннопослушном состоянии, а кто и про¬буждался, тот пока не знал, куда и как применить свою силу, расходовал ее на отмщение за обиды.

природные богатсва удмуртии природа севера пацан контроль на производстве экологическое жилье строительные расчеты