Парижская конвенция

В Париже есть Международное бюро мер и весов, где — все это знают — при постоянной температуре под стеклянным колпаком хранится эталонный метр. Но мало кому известно, что там же хранится и кубический метр русского чернозема. Плодородные равнины есть на всех континентах планеты — это степи Европы и Азии, саванны Африки, Австралии, прерии Северной и пампы Южной Америки. Самые лучшие свои земли венесуэльцы называют «льянос», бразильцы — «кампос». Но наиболее точным мерилом остается оценка: в какой степени они приближаются по своим достоинствам к кубу того чернозема. Именно приближаются, ибо превзойти его нельзя. И поныне там, в Каменной степи, оберегается, участок земли в том виде, в каком она была с изначальных своих времен. Не просто любопытно, а весьма поучительно рассмотреть естественный срез той почвы, рассмотреть и глубоко задуматься.
У шпаковцев под лесными полосами было занято 2,7 тысячи гектаров — 2,2 процента к площади пашни. Решили, что на первом этапе надо иметь вдвое больше. Кроме горизонталей предстоит сажать деревья вокруг балок и оврагов, водоемов, ферм. Перед вершинами оврагов предстоит соорудить водозадерживающие валы, распылители стока. На склоновых землях вырыть канавы для отвода воды, чтобы не порождать новые овраги. Планируются также работы по устройству прудов, водосбросов, плотин в устьях оврагов и балок. Как видим, молодому Шпаковскому РАПО на первых порах было что взять с полок и переложить на свои исстра-давшиеся поля. И не только ему.
Та статистика, которую я приводил по Ставропольскому краю, ничуть не лучше у соседей — краснодарцев и ростовчан. В начале буревого 1969 года я бродил в пылевом армавирском коридоре, натянув на голову полиэтиленовый пакет. По дорогам, занесенным черными сугробами, днем мы ездили с зажженными фарами. Видел, как до верхушек заносило лесополосы, как бульдозерами откапывали фермы.
В Ростове поразился цифре. При наложении карт послевоенных аэрофотосъемок на современные выяснилось: длина овражнобалочных систем увеличилась только по правобережью Дона более чем на 7 тысяч километров!.. Летя солнечным безоблачным днем из Москвы в Волгоград, глянул я на изъеденные оврагами берега и оцепенел: это страшнее воронежских и днепровских овражных систем, не раны на теле земли — уже метастазы.
А ведь когдато все здесь было не так... После ледниковой поры холода отступили к северу, сверкавшие под солнцем ледниковые языки, упиравшиеся в Крым и устье Дона, растаяли, и на месте нынешних таврических и донских степей распростерлась неоглядная тундра. Онато и положила начало нашим степным пространствам. Природа творила здесь почву, чтобы укрыть некогда мертвую породу одеялом, стеганным травами и лесами.
К новым условиям приспособились не успевшие перебраться на север олени, каспийский тюлень и лососевые рыбы. К высоким широтам переселились хвойные деревья, песцы, белые куропатки... Пониже воцарялись царственные дубы и грабы, а еще южнее — травы. Здесь, в умеренно теплой и влажной степи, отмирая, они творили наилучшие в мире почвы, имя которым на всех языках и наречиях — чернозем.
Удачный водный режим, не палящее, а достаточное тепло, благодатные тихие дожди, частые туманы позволяли развиваться пышной, сочной растительности. Она не перегорала по осени, осыпав травы, а медленно прела, укрыв степь мягкой, но плотной подстилкой, которая постепенно разлагалась снизу, превращалась в черный жирный перегной. Лучшие наши черноземы залегали в глубину на 100—110 сантиметров. Если учесть, что голоцену десять тысяч лет, то выйдет: на создание сантиметрового слоя чернозема природе требовалось примерно сто лет.

американская модель нии РАПО черноземы_поволжъя борьба с засухой интенсивное_земледелие