пшеничные поля

— Товарищи академики, доктора наук! Почему бывает сплошь да рядом так: пшеничное поле засорено осотом, молочаем, овсюгом, а рядом на целине — ни одной осотины, молочаины, овсюжины? Ведь семена этих сорняков разносятся на десятки километров. Значит, есть они и на целине. Так почему они всетаки непрорастают на почве нетронутой?
Выступлению Прокофия Тихоновича на сессии предшествовала многотрудная и долгая работа. Началась она со скандала. Нагрянул в поле глава областного треста совхозов и ахнул — озимую пшеницу сеют прямо по стерне! В тот же день главного агронома хозяйства П. Т. Золотарева приказом по тресту с работы уволили, а материалы передали органам отнюдь не агрономическим — для привлечения к ответственности.
На суде один из народных заседателей резонно заметил, что разбирательство можно отложить до урожая, дабы «не упечь человека ни за что ни про что». На это Золотарев ответил: раз, мол, тут сидят люди, разбирающиеся в хлеборобском деле, то можно рассудить и по всходам. Комиссия выехала в поле. В двадцати местах кидали шапку, и там, где она падала, считали среди жухлой стерни пробивающиеся зеленя. Теперь пришла очередь ахать другим: полевая всхожесть составила по двадцати тем пробам от 92 до 97 процентов! Для знающего толк в таких делах тут хоть стой, хоть падай.
Перебрались на посев по «культурной вспашке». Опять двадцать раз кидали шапку — взошедших семян было где 50, где 80 из 100.
«Дело Золотарева» пришлось прикрыть «за несостоятельностью обвинения», но на работе Прокофия Тихоновича не восстановили. Стал он трудиться в другом хозяйстве, еще пять лет ставил опыты. Ни одно орудие, кроме плоскорежущей сеялки, сделанной самим агрономом, земли у него не касалось.
В сравнении с пахотным контролем прибавка урожая озимой пшеницы по годам образовала такой ряд: 4,1—5,5—7,7—20,4—13,3 центнера. В четвертый год выскочка в 20,4 центнера объясняется тем, что озимые тут повсеместно вымерзли и контрольный участок пересевали весной яровыми. А так как дождя с весны до 14 августа не было, то яровое даже не косили. Контроль дал, таким образом, только убытки, а урожая — нуль. Тогда как золотаревская озимь, пройдя через мороз и засуху, принесла ему всетаки почти 20,5 центнера зерна. Без дождя!
Это было еще дерзновенней, чем у агронома Овсинского, дерзновенней, чем у Мальцева. Чудо? Никакого. У Золотарева даже в жару «дождь идет под ногами», потому что сохранена естественная почва, она не распылена и не укатана колесами.
Еще И. Овсинский писал: «Дневная роса... осаждается обильнее в том слое почвы, температура которой более низкая, т. е. обыкновенно в более глубоких слоях, где господствует температура более или менее близкая к температуре погреба. Но так как нам нужна влага в верхнем более теплом слое, то поэтому необходимо, чтобы: 1) влага, осаждающаяся обильнее в глубине, могла свободно подниматься вверх, что возможно толь-ко тогда, когда почва капиллярна, и 2) чтобы почва достаточно энергически проводила теплоту, ибо тогда верхний слой будет иметь температуру более низкую и сам по себе сможет осаждать росу. Достигается это тем, что верхний 2дюймовый рыхлый слой предохраняет почву от перегрева. Получается, таким образом, что почва здесь работает как насос, собирающий влагу как раз у корней».

ущерб урожаю тяжелые_машины американские тракторы дождь американская модель нии