минводхоз

Минводхоз уже вел немалые работы по подготовке никем не утвержденного строительства на трассе намеченного канала от верховьев Онеги к Сухоне за счет «оперативных средств» министерства. Сторонники проекта торопились форсировать эти работы, чтобы поставить страну, как и в случае с Байкальским комбинатом, перед совершившимся фактом. Только в июле 1986 года, прослышав об уже готовящемся решении о прекращении проектирования и возможной ответственности за развертывание работ по неутвержденному проекту, минводхозовцы поспешили свернуть свои уже действовавшие строительные подразделения, и те в один прекрасный день, еще до решения Политбюро о прекращении переброски, убыли с места работы в неизвестном направлении.
У такого «фильма», напоминающего детективный, конечно, был и сценарий, и управляющая его исполнением режиссура. Каких нравственных оценок заслуживают эти так и оставшиеся безнаказанными анонимы?
Неужели авторы проектов переливания воды искренне не понимали их вредности? Но вот что писал один из идеологов переброски, директор академического Института водных проблем, членкорреспондент Г. В. Воропаев, в журнале «Водные ресурсы» еще в 1982 году (№ 5, с. 6). Там он признавал, что проекты переброски создавались ДО науки и БЕЗ науки, что Академия наук подключилась к анализу способов перераспределения стока, когда все проектные решения были уже предопределены (чудовищное признание ученого, возглавлявшего уже тогда академический институт, головной по всей проблеме, и даже почемуто экспертизу, контролирующую эти проекты в Госплане). Кстати, специальной экологической экспертизы проекты не проходили — авторы сумели избежать такой неприятности, грозившей по меньшей мере затяжками дела.
Там же (на с. 27) Воропаев писал, что экосистемы многих водоемов и речных систем Севера в результате ранее проведенных преобразований «уже находятся на грани разрушения, и отъем воды может ускорить этот процесс». Золотые слова — ведь вот что понимал! При этом ученый даже не гарантировал, что северные воды в заданных объемах достигнут, Юга! Он признавал, что переброска ощутимо скажется только в верхней части бассейна и ее влияние «сгладится к нижнему течению Волги ! Кажется, зачем же тогда вообще: чтото пере брасывать? Но и это признание не мешало Воропаеву поддерживать планы бесплодных миллиардных затрат — где же у него была правда?
Характерны для сторонников переброски беспринципность, конъюнктурная торопливость и готовность к смене поводов для переливания воды — то они хотели тратить ее на орошение хлебов и кормов Заволжья, то на спасение мелевшего Каспия, то вдруг задумали орошать водой из Печоры и рек Беломорской покатости (Онеги, Гухоны) поля Кубани! Не абсурдна ли сама идея — гнать воду от Белого моря к Азовскому? Не подорожает ли кубанский рис, политый онежской водой?
Воропаев даже в 1987 году, споря с Залыгиным, пишет, что еще в 1978—1980 годах перебрасываемая вода «предназначалась не Каспию, а Северному Кавказу через каналы Волга — Дон и Ростов — Краснодар» . Рядом водообильный Кавказ — а гидролог считает пристойным

прогресс и экология вода и пораль политические вопросы экологии юридические вопросы охраны воды проэктирование защиты окружающей среды потребности земли