природные богатсва удмуртии

Неудача в Лоскутове, конечно, огорчила Алексея Дмитриевича Котова, но он не позволил себе усомниться в нужности задуманного дела. Именно не позволил, потому что нечто неприятное посетило его, не то досада, не то обида. Словом, колебание было, но он не дал ему разрастись до отрицания. В поединке воли и чувства и возник перед ним вопрос: почему нужное для общества дело становится ненужным человеку? Еще там, на сходе, он почувствовал, насколько он горек: «Миром не хотите — власть призываете, а какая я власть без вас?» Теперь, размышляя над своей неудачей, он видел перед собой две дороги: делать то, что хотят люди, или то, что нужно обществу. На первом пути он будет всем угоден, его поддержат, за ним пойдут, на втором — как в Лоскутове: непонимание, недоверие и отказ в поддержке. В сущности Котов пришел к тому же выводу, что и профессор Дубровский, только последний выразился поученому: «Суть гигантского противоречия наших дней: лично никто не страдает — страдает Россия», а первый — проще и для себя болезненней: «Какая я власть без вас?» Вот бы и сойтись им для вечернего разговора, теоретику и практику, глядишь, чтонибудь и придумали бы, но тутто как на грех и повело их в разные стороны: Иван Николаевич сунулся было к «якутам», а Алексей Дмитриевич — к лесникам. Они вознамерились найти силу, способную навести порядок не вообще на земле, а всего лишь на Чертовом болоте, при этом вбили себе в голову, что опираться надо не на деньги, а на сознательность, не материальный интерес разжигать, а вну-шать понимание беды от равнодушия и бесхозяйственности. Котова еще можно было понять: молод, романтика в голове, но профессорто всетаки философ, связь материи и сознания знает, как поп «отче наш», а вот поди ж ты — ударился в мечтания наравне с юношей. Впрочем, можно ли назвать надежду человека мечтаниями, когда за плечами у него великий опыт войны? Народная беда словно бы отвергла философские законы бытия — дух воспарил над материей, обратился в силу, способную переменить мир. А беда от бесхозяйственности и лени, от душевного ослепления и беспамятства разве меньше той, разве увядание энергии духа не столь же гибельно для народа, как пули и бомбы? Нет, не так уж наивен был профессор Дубровский и не такой уж романтик Леня Котов, чтобы заблуждаться насчет роли сознания. Надо только подобрать ключик, которым открывается сей загадочный ларец. Степанова артель как будто подала надежду на успех, но всплыли вдруг групповые интересы, выраженные обезоруживающе просто: не хотим портить отношения.
Чертово болото с окрестными лесами принадлежало, согласно «Акту на вечное пользование...», колхозу «Новая жизнь», но в свое время колхозы и совхозы создали на кооперативных началах лесхоз, которому и передали свои лесные угодья. Лесники же, как правило, были местные, отпущенные из колхозов и совхозов. На них и нацелился на этот раз председатель сельсовета, рассудив так, что поскольку лесхоз обязан не только эксплуатировать, но и умножать переданные ему лесные богатства, то пускай и охраняет и защищает от хищни-чества. Алексей Дмитриевич уведомил директора лесхоза Климовича, что в Дубровке состоится исполком сельсовета, и просил пожаловать на заседание вместе с лесниками.

ленька угледобыча природные богатства якутии природа севера пацан беседы с платоновым